– I shot the sheriff. But I didn't shoot no deputy, oh no! Oh!
Ке напевал себе под нос. Он стоял возле своего дома и смотрел на кроны деревьев, находящихся в двух метрах от него.
– I shot the sheriff…
Было очень жаркое утро, и Ке хотелось просто засесть в теньке с каким-нибудь охлаждённым и не лишённым градусов напитком. Но на сегодня было намечено много дел. Времени расслабляться не было. И как всегда утром он первым делом отправился за дом справить мелкую нужду и полюбоваться своим урожаем.
– But I didn't shoot no deputy…
Ке очень давно жил в этом ауле, поэтому местные жители никак не реагировали на англоязычные песнопения по утрам. Им это было привычно. Так же, как и внешность Ке – совершенно не уместная для маленького азиатского селения, затерянного на юге Таджикистана.
Ке уже не раз пытался объяснять соседям по аулу, что такое растофарианство, почему он носит эту козлиную бородку, для чего его волосы заплетены в маленькие косички и кто такой Джа. Но это было бесполезно. Его слушали, но не понимали.
Ке пользовался уважением у местных. За то, что имел деньги. За то, что был совершенно не похож на других русских, которых им приходилось видеть в своей жизни. И за то, что с пониманием относился к окружавшим его людям, к их вере и взглядам на этот мир.
Ке был мастером на полезные и дельные советы. За это местные называли его – муалим. Женщины всегда были к нему приветливы и улыбались, лишь завидев его фигуру на единственной улочке селения. Дети любили Ке, бегали за ним по пятам и теребили его длиннополую рубаху, раскрашенную цветами ямайского флага. А мужчины пожимали его руку и смотрели с почтением в его вечно пьяные глаза. Они знали, что в трудный час Ке не откажет и выручит косячком с отменной травой, которую он растил на небольшом земельном участке позади своего дома.
– Yeah!..